Среда, 17 января 2018
# #
Главная / Новости / Беды или бедствия?
Новости
мая

Беды или бедствия?

Эльза Евгеньевна Григорьева, Учитель русского языка и литературы.

Профессионал высочайшего класса, замечательный, неравнодушный человек. Уверен, что такой вывод сделает для себя каждый, прочитавший эту статью. По крайней мере, задуматься она вас точно заставит!

Юрий Довжик, журналист, член Союза журналистов России

 

Беды или бедствия?

 

Последнее двадцатилетие минувшего века и начало XXI запомнятся россиянам как время реформ. Экономические, политические и прочие преобразования коснулись, хотелось нам этого или не хотелось, всех. Меня, учителя со значительным стажем работы, более всего волнует то положение, в котором оказалось образование.

Ни одно из средств массовой информации не оставило без внимания печальные итоги игр с народом под названием «школьные реформы». Поразительно, что все газеты и журналы так долго обдумывали те результаты, к которым пришли учебные заведения. Кажется, теперь всем ясно, что руководить образованием должны не менеджеры, какой бы высокой квалификации они ни были, а образованные специалисты, имеющие точное представление о специфике работы учителя и особом назначении школы.

Увы, до сих пор никому из министров образования не удалось доказать, что он по праву занимает высокий пост. В чём же дело? Разве нет в нашей стране умных, серьёзных, основательно подготовленных учителей, прошедших испытание школьной работой? Они есть, эти талантливые люди, однако в руководстве российским образованием не замечены. Неравнодушные, умные личности пытались и пытаются влиять на положение дел, но существенных изменений в структуре не добились: неразумное, вредное, опасное не сдало своих позиций. Приходится делать печальное заключение: «хотелось, как лучше, а получилось…». Это беда.

Что же было разрушено в системе образования? Подорваны её основы: решительно отодвинуто в сторону профессиональное совершенствование учителей; настойчиво подчёркивалось, что главные среди предметов не гуманитарные, а технические; на долгие годы было забыто, что литература и русский язык – науки архиважные, но часы на изучение их нещадно сокращались. При этом системе работы над сочинением уделялось преступно малое внимание. О том, как вернуть интерес детей к чтению, почти не говорилось или говорилось вскользь.

 

Печальные итоги школьной реформы

К чему пришла наша многострадальная школа? Орфографические и пунктуационные навыки крайне низки, устная речь детей невыразительна, представлений о русской классической литературе ученики почти не имеют.

Да, классы оборудованы новейшей техникой, но это никак не повлияло на уровень знаний детей. Усовершенствованные гаджеты не требуют вдумчивого отношения к их освоению, не предполагают работы с серьёзными книгами. Доклады, рефераты дети готовят, но прибегают не к текстам книг, а к Интернету, зачастую довольствуясь выжимками из художественных произведений.

Итак, всё, что было отлажено, проверено более чем вековым опытом работы учителей, отстранилось за ненадобностью. Взамен этого оказались выдвинутым на первый план формы канцелярской работы: отчёты с приложением таблиц, диаграмм, графиков… Сколько драгоценного времени, сколько здоровья отнял этот процесс у педагогов! Вместо проверки письменных работ им пришлось выводить отчёты на бумагах и отсылать их чиновникам. Для чего? Почему многие–многие годы этого не требовалось делать? Вероятно, потому, что прежде в мире чиновников не была изобретена система, когда над одним пластом людей этой категории выстраивался другой, над ним - третий и так далее. Что предстояло сотрудникам делать с бумагами? Накапливать их? Бумаги передавались снизу вверх. А дальше выдумывались реформы. Это явление заинтересовало бы М.Е. Салтыкова-Щедрина.

Искусственная, чудовищная вертикаль год за годом разрушала педагогическую систему, основы которой, кстати, взяты на вооружение современной зарубежной школой. Потеряв своё, значительное, проверенное временем, мы отдали систему за пределы страны.

И это тоже беда.

Помнится, как в дореформенные времена методисты были частыми гостями школ и основательно, общаясь с учителями, помогали коллегам. Может быть, в частности, и поэтому в те годы выпускники школ без трудностей, без помощи репетиторов поступали в вузы и по окончании их становились замечательными специалистами? Так от чего же мы отказались? От того, что давало знания на всю жизнь, предлагало высокие ориентиры, побуждало к постоянному совершенствованию.

И ещё одна непростительная ошибка (или недомыслие?) чиновников из сферы образования: в последние годы школа не уделяла должного внимания работе над почерком, поэтому ныне в собственных записях дети разбираются с трудом, тем более не могут заметить ошибки в обычных домашних письменных работах, в результате - небрежные, неразборчивые записи в контрольных работах. И это (неразборчивый почерк), конечно же, беда.

Напомню: главным предметом в школах Китая издавна считается каллиграфия, при этом ученики начальных классов не пользуются авторучками, которые не совершенствуют мелкую моторику пальцев (психологи и физиологи доказали, что именно использование «старых» ручек развивает речь детей и их воображение). Кстати, в дореволюционной российской школе правильный, чёткий почерк воспитывался настойчиво.

Прав, прав был А.С. Грибоедов, заставив одного из героев комедии произнести горестно:

Хоть у китайцев бы нам несколько занять

Премудрого у них презренья к иноземцам.

Вспомним, кстати, что не недавно, а ещё в 60–80-ых годах прошлого века в основе китайской системы образования была использована наша, тогда советская; именно она стала базой для развития той образовательной программы, которая привела Китай к поразительным успехам в образовании. Да и только ли в этой области? Известно же, что человек, получив в школе серьёзную подготовку, оценив достижения разных наук, способен выбрать осознанно то поле деятельности, которое поможет ему проявить себя, не уронить человеческое достоинство, трудиться ответственно, получать удовольствие от собственных побед. Он не только освоит современную технику, но и испытает радость от того, что сумеет разумно, правильно изложить мысль, не досадуя на то, что не знает правил написания. Он, размышляя над проблемой, предложенной на экзамене по литературе, уверенно использует примеры из классической и современной литературы. Он будет наслаждаться предоставленной ему свободой размышлений.

Пока невозможно представить, как справятся старшеклассники с сочинением в ближайшие годы: предполагается, что это должна быть очень серьёзная работа, свидетельствующая о должной подготовке учеников. А чем заполнить ту зияющую пустоту в знаниях, которая образовалась за последнее двадцатилетие?! Ведь то, что выпускники в течение нескольких последних лет должны были сделать на экзамене в части С, нельзя назвать иначе, как выполнением задания по схемам, при этом объём текста был строго ограничен. Предполагалась какая-то казённая работа. И это на экзамене по литературе! Можно было выпускнику выразить своё восприятие проблемы? Можно было обнаружить собственный стиль? Увы... Предлагается даже ограничить количество слов в сочинении. И это тоже беда. Представим, что А.СПушкину и другим лицеистам дано задание использовать в стихотворении определённое количество слов. Представили? Да ведь и у нас в «дореформенное время» детям не давалось таких странных заданий.

Известно, что работа над сочинением – процесс длительный и непременно творческий: задача учителя – пробудить интерес учеников к собственному произведению. Да, это не оговорка: в такого рода письменной работе каждый из них выражает себя, своё отношение к жизни, своё, а не навязанное кем бы то ни было восприятие книги.

 

Помогают ли СМИ, издательства в воспитании правильной речи?

К глубокому огорчению, нет. Речь теле- и радиожурналистов грешит досадными ошибками. Можно предположить, что причина этого – в незнании школьной программы, в отсутствии интереса к языку. Между тем известно, что журналисты, писатели, учёные, актёры были в своё время «носителями» образцового языка. Кого сейчас можно назвать людьми, безукоризненно владеющими русским языком? Немногих: журналиста Елену Ямпольскую, писателя Сергея Шаргунова, режиссёра, актёра Никиту Михалкова, митрополита Илариона, литературоведа, критика Льва Аннинского, лингвиста, профессора Людмилу Вербицкую,, учителя Евгения Бунимовича, писателя, москвоведа Рустама Рахматуллина, депутата Государственной Думы Олега Смолина, спортивного комментатора Виктора Гусева, литературоведа, критика, человека необъятных интересов и знаний Святослава Бэлзу, недавно ушедшего от нас… Речь каждого из этих людей неизменно содержательна, логична, выразительна, лишена досадных ошибок. К счастью, небольшой список можно продолжить, но не десятками фамилий.

Искренне верю, что созданное в России Общество русской словесности станет нашим спасением, защитой и поможет исправить трагическую ошибку, допущенную по чьему бы то ни было недомыслию. Надеюсь: сам факт того, что во главе его Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, человек высокообразованный, умный, знающий цену Слову, вернёт нашей главной науке силу и утерянную красоту.

Итак, тех известных людей, кто дорожит родным языком, знает цену речи, огорчительно мало. И в этих условиях настораживает позиция чиновников от Министерства образования: они не представляют, какая гигантская работа предстоит учителям-словесникам, которых ждёт настоящая перестройка. Так, в первой части тестов, предъявляемых на ЕГЭ, есть пункт, проверяющий орфоэпические навыки выпускника. Казалось бы, многому можно научиться у тех, кто работает перед телекамерой или микрофоном. Так и было когда-то, но в наше время орфоэпические ошибки, которые допускают работники СМИ, поразительны. И если бы только в произношении! Создаётся впечатление, что выступающие перед микрофоном и на телеканалах совершенно не помнят, как склоняются числительные (отсюда – «двуста километрами», «более полтораста объектов», «в триста пятидесяти семи округах»). Многим молодым журналистам никак не удаётся справиться с деепричастными оборотами («Просматривая материалы, в городе тяжёлая обстановка»»; «Заболев, ему не смогли оказать должную помощь»). Что забыто? Программа средней школы! Выступая на телешоу или в процессе интервью, русские люди произносят нечто невразумительное: «в двухтысячно шестнадцатом году, в двухтысяче щестнадцатом году». Это ли не беда?

Думается, что было бы неплохо при назначении теледиктора на очень важный пост (просветителя, учителя) проверять не только актёрские навыки, но и уровень грамотности, умение передавать при чтении знаки препинания: авторы статей их ставят далеко не произвольно, а журналисты делают паузы там, где их на должно быть, разрывая текст. В качестве факультатива занятия по русскому языку были бы весьма полезны всем работникам СМИ.

Очевидно, что снизилось качество материалов, которые печатаются в газетах и журналах (порой и в книгах). Это досадно: известно, что в сложном процессе развития грамотности участвует всё, что выходит в наших издательствах, а глаза детей легко запоминают зрительные образы слов.

Невозможно считать случайными, простыми оговорками такие соединения слов, как «писатели и поэты»: это результат пренебрежения к построению предложения. Внимательный человек постарался бы не соединять родовое («писатели») и видовое («поэты») понятия. Не говорим же мы «овощи и свёкла», «обувь и кроссовки». Ясно, что писатели – люди пишущие, таковыми могут быть и прозаики, и поэты, и драматурги, и сценаристы. Это же абсолютно очевидно. Вот недавний случай: выступает известный в искусстве человек и, выражая скорбь в связи с уходом из жизни неповторимого Фазиля Искандера, замечает, что наш классик - современник был «писателем и поэтом в одном лице».

Не только в семьях, но и в радио- и телестудиях забыто такое слово, как «КНИГА»! Это странно. Писатель держит в руках солидный том и, обращаясь к собеседнику (следовательно, и к телезрителям), рассказывает, что эта «книжка» стоила ему нескольких лет жизни: он находил рукописи, порой с трудом расшифровывал их, встречался с очевидцами событий. Надо учитывать нелёгкий труд художника, редактора, корректора, издателя. И вот неожиданный результат серьёзной работы – «книжка»! Так пренебрежительно можно назвать тоненькое издание, чаще всего предназначенное для детей, или такое, что не заслуживает серьёзного внимания.

Зачастую и обычные, не примелькавшиеся не экране люди, и, увы, актёры используют сверхнеправильную форму глагола в повелительном наклонении: приедьприедьте, приехайприехайте (приставка может быть и другой). А эта ошибка должна быть предупреждена ещё в 5 – 6 классах. А рядом с этим произвольным словообразованием – форма влазить, залазить, слазить. Предполагаю, многие помнят уроки литературы, на которых изучались сатирические произведения В.В. Маяковского, а учитель обращал внимание на тонкую, остроумную работу поэта, убеждающего в том, что один из его героев (Иван Козырев) – человек необразованный. Автору не нужны пространные доказательства – он просто обращается к речи литейщика, к отдельным его словам: «влазь», «влажу» - и мы понимаем, что Козырев искренне выражает восторг по поводу невероятного для недавнего крестьянина чуда – полученной квартиры со сказочной ванной.

Ещё одно пренебрежение к поэтическому труду – неправильное употребление слова «стих». Недавнее впечатление: ведущий ток-шоу, предлагая серьёзный разговор об отношениях украинцев и россиян, сравнивает два стихотворения, недавно написанных искренне, убедительно девушками, разделёнными гражданской войной. При этом ведущий говорит, что каждая из них написала «стих». Если бы так сказал человек, не имеющий отношения к искусству, не прикоснувшийся к теории литературы, тогда можно было бы не вспоминать об этом случае. Но образованный человек, получивший гуманитарную подготовку, должен знать, что «стих» - это стихотворная строка, а соединение строк и создаёт стихотворение, то есть произведение, написанное стихами. Конечно же, то, что прочитали девушки, не могло уместиться в одну строку…

Можно подумать, что незнание правил, неумение построить предложение, растеряться перед сочинением текста, а также и невнимание к отдельным понятиям, относящимся к миру школы, никак не связаны. Ошибочное мнение! Мир школы - это часть того огромного, что называется ЖИЗНЬ.

А какую досаду вызывает неумение различить понятия буква и звук! Объяснить это можно одним – безразличием.

Пренебрежение грамотностью, в том числе невнимание к речи - это тоже беда.

 

Ищем выход из тревожного положения

С годами всё сильнее ощущается боль от того, что литературе долгое время уделялось незначительное, даже унизительное внимание.

 Нам всем, пишущим и читающим, важно помнить то, что более 20 лет тому назад было сказано Д.С. Лихачёвым в статье «Тревоги совести»:

«…литература – это учительство, и её миссия – просветительство, то, что изначально составляло её сущность».

Да, сейчас появляются утешительные обещания, что новые требования к ЕГЭ изменятся, но в эти обещания плохо верится: документы будут составлены теми же специалистами, которые допустили ошибки прежде. Надо сказать, что учебно-методические пособия по подготовке к ЕГЭ небезупречны. Однако авторов этих книг следует поблагодарить за то, что тексты, предназначенные для выполнения заданий в части А28 – А30, В1 – В8 и С разнообразны; задания А1 – А3 предусматривают серьёзную предварительную работу с детьми, причём не только в старших классах (начинать эту работу надо с начальной школы).

Думается, было бы правильно, если бы все учебные пособия содержали небольшие толковые словари, потому что не в каждой маленькой школе есть необходимые справочные издания, а без них при подготовке детей к главному в их жизни экзамену не обойтись.

 

Можно ли одолеть равнодушие?

Абсолютно уверена в том, что безграмотность вообще и отсутствие должной грамотности в печатных изданиях – следствие безразличия к правильной речи: как бы ни было произнесено слово, как бы ни было построено предложение, его при желании или необходимости можно «перевести» на русский язык. Так рассуждают равнодушные люди. И это уже не беда, а бедствие, или, как утверждает Словарь русского языка, изданный Академией наук русского языка и Институтом русского языка, большое несчастье с тяжёлыми, часто с гибельными последствиями. Без сомнения, результаты поистине гибельны, поскольку разрушена главная составляющая культуры – перекроен и разломан наш язык. Это катастрофа!

Как учитель со значительным опытом работы, должна заметить, где именно чаще всего можно обнаружить «чёрные дыры» в письменной и устной речи. Надеюсь, что это будет полезно знать молодым педагогам.

Итак, где же настоящие провалы?

Прежде всего это склонение числительных (примеры приведены выше), построение предложений с деепричастными оборотами, неумеренное использование иностранной лексики (так, например, в невероятной моде слово «мониторить» и образованные от него формы: «мониторивший», «мониторящий», «мониторя»; невозможно это принять, поскольку есть у нас привычные и не менее точные слова: «следить», «наблюдать», «контролировать». Рядом ещё одно сверхпопулярное слово - «креатив» и его родственники: «креативный», чудовищное образование «креативить». С лёгкой руки одного из депутатов Госдумы «пошло гулять-погуливать» слово «персоналия» или «персоналии». С явным желанием щегольнуть новым словом употребляют его и радиожурналисты. Тот, кто решил впервые произнести его, не удосужился уточнить значение «красивого» слова и использовал его вместо слова «персона» или «персонаж», между тем оно означает совсем другое: «статья в словаре о каком-то лице». Представьте себе: входят в Госдуму… статьи! Между тем это необычное слово теперь часто употребляют и журналисты. А почему бы и нет, если они ориентируются на лексику народного избранника?! Кстати, слово «лексика» часто заменяется словом «риторика» (советую посмотреть толкование в словаре).

Не меньшую популярность приобрели и такие слова, как «чреватый» («чревато») и «адекватный» («адекватно»). Редких людей смущает их значение: первое (чреватый) требует обязательного дополнения в форме творительного падежа (чреватый чем-то: последствиями, разрушением, болезнями) и означает «способный породить, произвести; способный вызвать что-либо», а в разговорной речи – «насыщенный чем-либо»; второе (адекватный, означающий в переводе с латинского «приравненный, соответствующий, равный, совпадающий») призывает к себе дополнение в форме дательного падежа (адекватный чему-либо); в нашей же упрощённой, разговорной речи это слово произвольно означает что угодно: «правильный», «здоровый», «умный», «сообразительный», «интересный», «нормальный» и так далее, а с частицей НЕ – в отрицательных значениях тех же самых слов. Популярно и такое высказывание: «он сейчас не в адеквате». Изощряются люди!

Универсальное значение приобрело и слово «экология». Почти никого не смущает, что вторая часть слова связана с понятием «наука». Говоря строго, экология – это наука, изучающая взаимоотношения людей с окружающей средой; мы, цивилизованные люди, понимаем, что природа нам даёт многое, а наша задача – беречь, охранять, поддерживать её, заботиться о чистоте воздуха, воды (и не только в кране), сохранности лесов. Понятно, что именно хотела выразить одна из жительниц Балашихинского района, жалуясь на безразличие сотрудников ЖКХ: «А экологии у нас вообще никакой!», но к науке это не имеет никакого отношения.

Заметили ли читатели, что из речевой практики исчезли слова «сообщать», «информировать», «говорить», «объявлять»? Их теперь замещает слово «озвучить», и это странно, поскольку «озвучить» всегда означало определённое действие: заставить (позволить) говорить персонажу мультфильма или актёра, который в иностранном фильме изъясняется не по-русски. Представьте, как смешно и нелепо выглядит сообщение: «Президент озвучил… По телевидению было озвучено… В озвученных материалах было…», и нет этому конца. Конечно, такое замещение нескольких русских слов одним «многозначным» словом облегчает работу памяти, но выглядит это жалко, Не смешно, не досадно, а жалко!

Дважды мне довелось услышать (причём в выступлении депутата Госдумы!) предложение: «Здесь уже артикулировали сообщение…». Это надо признать верхом незнания смысла слова, потому что термин артикуляция (articulation – расчленять) переводится как работа органов речи: губ, языка, мягкого нёба, голосовых связок - для чёткого произнесения звуков. Артикуляция может быть и беззвучной, она используется в работе с глухими людьми. Поэтому они легко, читая по губам, воспринимают речь актёров в «немом фильме».

Не менее интересная и печальная история у слова «онкология»: первая часть его (onkos) по-гречески означает «вздутость», медиками переводится как «опухоль», а в целом это медико-биологическая наука, изучающая происхождение, развитие, распознавание, лечение опухолей. Как же упростили это значение… Очень тяжёлое заболевание начали называть… как науку. Если идти по этому пути, то надо ряд заболеваний называть «терапией», «стоматологией», «гастроэнтерологией» и так далее. Согласимся, что наш язык вынужден поддаться упрощению или сокращению, но не до такой же странной степени! А как же быть? Хотя бы говорить «онкозаболевание», «онкоболезнь» или просто «онко». Болезнь от этого не становится лёгкой, но язык не подвергается издёвке.

Ещё одно странное слово – «задействовать». Его не было даже в 90-ых годах, а это значит, что оно также уродливое детище перестройки. Нет такого слова с приставкой ЗА-! Нет – и только! Как нет «передействовать», «додействовать», «надействовать» и ряда других, образованных от русского слова «действовать». И ведь есть же привычные глаголы с определённым значением: «занять», «привлечь», «призвать», «направить», «вовлечь», «пригласить», «заставить»… Всё зависит от контекста, то есть словесного окружения. Но вот когда лексика бедна, приходится пользоваться странным глаголом.

Незаконченными, «обрубленными» выглядят предложения со глаголом «проникнуться» без абсолютно обязательного дополнения в форме творительного падежа: «Он проникся и решил мне помочь». Исправляем: «Он проникся доверием (уважением, симпатией) ко мне и решил помочь».

Довелось ли читателям заметить, что из нашей речи исчезли наречия сначала, вначале, сперва, прежде? Все они заменены словами изначально, изначальный. Между тем у этих слов – «победителей» особое значение: изначальный – древний, первоначальный, существующий с самого начала, с незапамятных времён, искони (Русь изначальнаяРусь древняя).

Достойны серьёзного разговора и такие явления в нашем языке:, как паронимы. Из них по частоте ошибок занимают слова «ревнивый» и «ревностный». Обсуждается очередная семейная драма, и ведущий участливо спрашивает несчастную женщину: «Он к вам относится ревностно?» Не догадывается, бедняга, что ревностно (с особым усердием, добросовестно) можно трудиться, а некий муж, подозревающий неверность жены, относится к ней ревниво (пример – ревность Отелло).

Многие не догадываются, что паронимы чувственный и чувствительный - слова с разной смысловой окраской, они не могут быть взаимозаменяемыми.

Увы, несть числа таким невероятным образованиям. Пример – слово-уродец «близлежайший». Имеется в виду одно из двух: «близлежащий» (находящийся поблизости) или «ближайший» (самый близкий), а если их скрестить, получается то, что указано выше. Нет, и это не придумано мной: слово можно услышать и… увидеть!

А как часто ошибаются люди, не придавая значения тому, что в русском языке есть существительные с «несдвигаемым ударением! БлЮдо, срЕдство, шАрф, бАнт, тУфля, крЕм и другие во всех падежах сохраняют неизменными гласные в колрне: шАрфами, о шАрфах. срЕдствами, в срЕдствах, тУфлю, тУфлями, крЕмом, крЕмами, о крЕма (причём именно крЕм, а не крЭм) Эти слова очень часто нещадно уродуются.

Досадны такие орфоэпические ошибки, как обеспечЕние (вместо обеспЕчение), ходатАйство (вместо ходАтайство), знамЕние (времени) вместо знАмение. Жаль, что забыто слово трудно (трудный); заменяют его иные слова: сложный (сложно).

Часто встречающееся сложное слово гала-концерт произносится неправильно, с ударением на первом звуке А, между тем, считаясь со значением первого слова и его французским произношением, надо произносить галА-концерт, то есть «торжественное, яркое. праздничное зрелище».

Ещё одно досадное недоразумение: забывается о том, что существует глагольное управление, предписывающее считаться с вопросами, которые следует ставить от глаголов к зависимым от них словам: убедиться В чём (а не О чём), планировать чтоне О чём)…

Так хочется объяснить все перечисленные неправильности и неточности тем, что люди перестали читать, решительно не стремятся делать это вдумчиво! Абсолютно уверена: к толковым, орфографическим и орфоэпическим словарям читатели обращаются или очень редко, или неохотно. Конечно же, это беда.

Надеюсь. своей работой я помогла тем, кто заинтересован в совершенствовании речи. Прошу поверить: познавать тонкости лексики, орфоэпии, пунктуации - огромное наслаждение! Это можно сравнить с тем чувством, которое испытывают люди, слушая музыку и постигая её совершенство.

Сожалею, что смогла поделиться лишь малой частью из огромного количества наблюдений и того материала, который использовался мной в работе с учениками. Однако пытаюсь представить себе, что над бедами и бедствиям, одолевающими наш язык, кто-то найдёт время задуматься. Благодарю этих читателей.

 

Эльза Григорьева, учитель, г. Раменское

назад Главная / Новости / Беды или бедствия?