Вторник, 20 ноября 2018
# #
Журблог
апреля

Зеркало треснуло?

«Какая «вторая древнейшая»! по сравнению с советским газетчиком проститутка вольна, как Ариэль, и богата, как министр Госкомимущества. Я понял, что такое фашизм: это когда добровольно и за маленькую зарплату пишешь обратное тому, что хочешь. В пыточные камеры мне был определен отдел пропаганды».
Михаил Веллер

Первый раз я столкнулся с этим «синдромом» сразу же после армии. Буквально на следующий день. На «дембельский аккорд» (для тех, кто не знает, что это такое: «Хочешь домой? – Ударно потрудись!») меня и еще нескольких «однополчан» послали на птицефабрику. Дня три мы разгружали вагоны с комбикормом, а потом еще дней пять работали на конвейере в «убойном» цехе. То есть ты стоишь и видишь, как в дальнем конце зала через окошко въезжают еще живые птички, а потом на твоих глазах они постепенно превращаются в те самые тушки, что мы привыкли видеть на прилавках. При этом на обед тебе дают куриный суп, на второе – куриные потроха, куриное крылышко или куриную ножку, на третье… Нет, в компоте, кажется, всё-таки обходилось без цыплят…
И после всего этого я приезжаю домой, и обрадованная моим возвращением мама спрашивает: «Может, тебе курочку пожарить?..»
Мой крик «Не-е-ет! Только не это!» был ужасен!..
Потом такое стало привычным: работники мясокомбината не любят колбасу, пекари не едят хлеба, пивовары предпочитают другие напитки. Сколько раз я слышал фразу: «Знали бы вы, как это делается!..»
Последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли, что не могу читать газеты и смотреть телевизор. По той же причине…
* * *
Пройдя в редакции районной газеты славный боевой путь от помощника корректора до главного редактора, в один прекрасный день я был уволен. Естественно, по собственному желанию. Кто лучше наших вышестоящих руководителей знает наши желания? Иногда настолько тайные, что и сами мы о них не догадываемся. Тем более, что сейчас я искренне, без всякого ехидства, благодарен этому человеку, и поддерживаю с ним довольно-таки хорошие отношения.
Да и как не благодарить? Вы представляете себе, что значит быть главным редактором государственного СМИ в эпоху «суверенной демократии»? (Я прямо-таки вижу, как некоторые читающие эти строки закивали головами). А ведь в то время наша удивительная «демократия» ещё только начинала укрепляться, а потому я ещё имел возможность делать две важные вещи: говорить начальнику всё, что считал правдой, и не печатать в газете ничего, что правдой не считал. Вариант третий – «печатать в газете всё, что считаешь правдой» - слишком, согласитесь, идеальный, чтобы мы могли о нём тут даже вспоминать…
Так я стал безработным. Официально. Так я почувствовал вкус «free lance»… Так я познакомился с телевидением «по другую сторону экрана». Так я смог сравнить «политическую» несвободу с «экономической». И что самое страшное – с «политэкономической» САМОцензурой…
* * *
А начиналось всё, как в кино. В Москве на улице (хоть это и не просто улица, а Зубовский бульвар) я встретил однокурсницу по факультету журналистики, и она, узнав, что «я свободен, я ничей», предложила съездить в качестве корреспондента небольшой частной телекомпании, в которой она тогда работала, в Дагестан – на съемки небольшого телефильма об этой республике. Я согласился с тем большей радостью, что воспоминания о пятнадцатилетней давности туристической поездке были столь яркими и приятными, что не пугали никакие разговоры о взрывах и стрельбе. В конце концов, в Москве что ли мало стреляют и мало взрывают?
Это были прекрасные две недели! Это были дни, за которые я благодарен своей профессии. На периодические сомнения одного из членов нашей съёмочной группы – «заплатят – не заплатят, обманут – не обманут», я отвечал, что мне уже всё равно – я счастлив и воспринимаю это как своего рода бесплатную «туристическую поездку». Если же ещё и деньги дадут!..
Где мы только не были! С какими интересными, замечательными людьми встречались! Ещё жив был Расул Гамзатов, и наши журналисты записали с ним телеинтервью (мы работали в две бригады, и я, к сожалению, в это время был на других съёмках). Мы общались и с политиками, и с крупными хозяйственными руководителями, и с простыми людьми. Никогда не забуду, старушку из горного селения Ирганай, которое в скором времени должно было навсегда уйти под воду, потому что строилась плотина новой гидроэлектростанции. Мы спускались по узкой улочке с каменными стенами и заборами – искали место для съёмки. Видимо, она заметила двух чужих... Впрочем, каких «чужих»? Это же Кавказ! Двух - гостей! Когда мы возвращались обратно, она стояла у дверей своего домика с подносом угощений! На вид ей было лет сто двадцать – не меньше. Но как же она была красива!
А Абакар Расулович Абакаров - директор Чиркейской ГЭС! Потрясающе интересный человек! А какая судьба – хоть роман пиши! А Назим Касумович Касумов -хозяин государственного историко-архитектурного музея-заповедника в Дербенте! Хозяин – не по должности и не по «праву собственности». Хозяин – именно, по сути, по тому, как он относится к своему делу, к музею, к истории! А другие… Я сейчас уже и не припомню всех, с кем за две недели посчастливилось пообщаться. Удивительно интересные люди! Дай им сил и здоровья тот Бог, в которого они верят!
Я летел их Дагестана в Москву с огромным желанием сделать классный фильм! Тем более – такие потрясающие съёмки! Такие виды! Сказка! Какие люди! Как интересно они говорили! Я уже не сомневался в том, что пророчил мне перед командировкой режиссёр: «Однажды оказавшись на телевидении, ты уже не сможешь без него. Это как наркотик!»
Действительно, похоже…Во всяком случае «ломку»-то я уж точно ощутил…
Надо было уложиться в 27 минут, что называется - «впихнуть невпихуемое»… Материала, - причём потрясающего! – как минимум часа на три (это было не только моё, «теледилетанта», мнение). И начали мы выбирать, отказываться от целых сюжетов, резать… Причём как-то так получалось, что «в корзину» шло всё самое интересное, потому что иначе в программе не осталось бы времени и места на то, за что было заплачено, с кем у руководства была договоренность... И мы своими же собственными руками делали из «конфетки»…
Монтаж заканчивали уже без меня - я не мог на это смотреть! Такой боли и такого стыда я не испытывал давно… Мои знакомые видели эту программу, я – нет. И слава тому Богу, в которого верю я, - он меня пожалел. Но осталось чувство вины - перед всей этой республикой, перед теми людьми, которые, наверное, думали, что мы, наконец, покажем всей России, что Дагестан – это не только взрывы и теракты. Покажем, насколько эта красивая и добрая страна, какие красивые и добрые люди в ней живут! А то, что там встречаются и другие, некрасивые и не добрые – да где ж их нет-то!? Может, в вашем федеральном округе? В вашем субъекте федерации? В вашем муниципальном образовании? Назовите адрес?..
* * *
Тот, кто когда-нибудь ел щи в советских столовых, помнит, наверное, ощущение поиска в нём мяса. Точно знаешь, что оно где-то там должно быть – и по технологии, и согласно написанному в меню, - раздвигаешь ложкой капустные и лавровые листы, но если что и находишь, так кусочек кости, на которой оно когда-то и было…
Нечто подобное мне напоминают наши телевизионные информационно-аналитические передачи. Вроде бы – и по технологии, и согласно написанному в телепрограмме - должна быть и информация, и аналитика. А на самом деле? Перефразируя на современный лад «первоисточник», телевидение – это «пропагандист, агитатор и коллективный организатор». Коммунистов ругаем, но заветам Ленина верны! Принцип «партийности» соблюдается на все сто процентов. Всё чётко, конкретно и однозначно: кто виноват, а кто прав, кто враг, а кто… Впрочем, с друзьями в последнее время стало как-то проблематично. «Вся рота шагает не в ногу, один поручик – в ногу». Мы опять в кольце, одна радость – пока что не в огненном. И только «нерушимый блок единороссов и беспартийных», который, судя по всему, уже вот-вот как будет закреплён в осиротевшей, после Перестройки шестой статье Конституции, сможет помочь выстоять суверенной демократии. И журналисты должны этому всемерно способствовать! Каждый на своём посту!
Вопрос, когда-то ставившийся в двухтомнике, изданном Союзом журналистов, что такое СМИ: «зеркало или служанка?» как-то уже и задавать неудобно. Зачем лишний раз коллег обижать… Да и на себя иногда оглянуться стоит. Как это говорится – «ничего личного, просто бизнес…» Надо работать, зарабатывать на хлеб. Желательно - с маслом, колбасой, рыбкой, икоркой. Потому что иначе просто не удобно перед людьми, жёнами и детьми – как можно плохо жить в эпоху стабильности? Да и газету твою, журнал, теле- или радиоканал, если не будут они рентабельными, закроют и глазом не моргнут! Кому они нужны - «непрофильные», да к тому же убыточные «активы»?..
* * *
И всё-таки, и всё-таки, и всё-таки… «Вопреки», а может даже и - «благодаря»… Тем интереснее иногда бывает увидеть или услышать что-то выбивающееся из общего тона. То промеж «новых русских петросянок» вдруг покажут Жванецкого! То какой-нибудь журналист (а не «диктор центрального телевидения», каких почему-то снова стало много) так буквально парой фраз прокомментирует совершенно верноподданнический сюжет, что невольно задумаешься: «кто завтра вместо него будет вести новости?» А на следующий день смотришь: «Ба! – Оставили?! И «разрабатывать концепцию нового проекта» не отправили?! Может, не заметили, не услышали? Или не поняли? А может решили, что нельзя уж - совсем зажимать-то!
А, может, просто самим надоело всего бояться? Может, самим иногда тоже становится противно и от того, что происходит, и от того, что ты в этом участвуешь? Ведь бывает же такое с людьми! Хочется надеяться, что бывает.
Так что – всё нормально! Всё наладится. Само собой. Зеркало не треснуло. Оно просто запылилось.